ЗНАК ЗМЕИ - Страница 35

Ашотик уныло развел руками.

- Благая идея разбилась о скалу моей свекрови? - догадалась я.

- До твоей скалы и добраться не успел. Зинка, соседка ваша, такой вой подняла, тентек <Ненормальная (арм.).>! Никакого музея не захочешь. Ничего-ничего! Я теперь к бывшему дому армянского общества на Большой Садовой присматриваюсь...

- Где гостиница «Московская»?

- Он самый. Там же раньше армянского общества дом был. Вернуть хочу!

- Бог с ним, с музеем, и с Зинкой, и с раскопками. Мужья мои бывшие здесь при чем? А Тимур, тот вообще ничего не копал.

- Да-а, Тимка твой в последнее время сник. Я ему уже предлагал: давай, оштах <Друг (арм.).>, я тебе на телеканал забашляю сколько надо, только не кисни! Не помогло.

- И башли на канал не взял?

- С лицензией на вещание что-то не срослось.

- Ашотик. Ты же все знаешь. Кто? - спросила я напрямую, надеясь, что один из хозяев города мне сейчас просто расскажет кто, за что и куда дел моих мужей. И как их из этого «куда» достать.

- Никто. Здесь не мог никто. Не посмели бы. Все знают, что я с Кимом советуюсь!

- Тогда где они? Если в этом городе, где никто не рискнул бы на тебя нарваться, никто тронуть их не мог, получается, их выкрал кто-то извне? И вывез куда-то.

Ашотик покряхтел.

- Жена последняя Кима не нравится мне что-то. Маймуд <Обезьяна (арм.).>! Араба какого-то сюда привозила.

- Араба?

- Она как за Кимом замужем побыла, модной галеристкой себя возомнила. Все работы Кима и его собутыльников в Эмираты вывезла. Устроилась там в какой-то галерее подрабатывать. Ни хрена не заработала, зато какого-то араба подцепила и лапшой все уши ему завешала. Даже в Ростов притащила, работы покупать.

- Да-да. Каринэ говорила, что шейх какой-то к ним во двор приходил, диким виноградом восхищался. Но арабу мои мужья зачем?

- Не знаю. Но сучка эта с арабом своим обратно в Эмираты уехала.

- Замуж вышла?

- Замуж таких арабы не берут. Но чую, что-то в этой арабской истории нечисто. Нюх у меня на такие дела, поверь.

Это «поверь» с почти твердым «э» во втором слоге и без мягкого знака в конце Ашот произнес так, что внутри у меня что-то нехорошо сжалось и расжиматься не хотело. В нашем почти дружеском общении случались мгновения, когда я вспоминала, что муж подруги не просто балагур, весельчак и подкаблучник, а что в этом городе у него и иная, весьма серьезная репутация. Сейчас был один из таких моментов. Если Ашот говорит «повэр», приходится верить.

- Она и Киму мозги вкручивала, через наш факс письма присылала, Элька к вам домой их отвозила.

- А что за письма?

- Не мое дело. У Эльки спроси. Это она свой носик в чужие записки любит засунуть, цависимис <Моя болезнь (арм.).>!

Ничего от нее не скроешь! Может, эта бестия Кима в Эмираты звала.

- Слушай, я ведь эту мою последовательницу совсем не знаю, даже не видела ее ни разу. Что она собой представляет?

- Телка-метелка. Но с амбициями. Рыжая копна на мешке амбиций.

Рыжая копна... Что-то недавно мелькавшее. Какое-то незафиксированное ощущение. Рыжая копна на мешке амбиций. Ашот действительно стал философом.

***

- Чем сауну топить, во дворик бы вышла. Температура на улице примерно та же! - из кондиционированного пространства дома я втиснулась в сауну, где на верхней полке под аромат шалфея и эвкалипта млела раскрасневшаяся подруга. - Эль, а что в факсе было, который ты Киму отвозила?

- Я чужих записок не читаю, - пробормотала подруга. - Разве что в восьмом классе от твоих кавалеров...

- Верю в твою кристальную честность. Но в интересах следствия...

- Текст странный. Алинка из своих Эмиратов какой-то перевод с арабского присылала. Кроме перевода, там ничего и не было. «Привет» да «Пока». Даже без «Целую» - это на случай, если следующие за тобой супруги супругов вызывают у тебя ревность.

- Супруги супругов ничего у меня не вызывают. А из перевода ты ничего не запомнила?

- Бред там был. Сказки Шахерезады. Как раз для твоей дивной свекрови.

- Нет, Каринэ про факс ничего не знает. Видела только, что ты Киму бумагу отдала, а саму бумагу увидеть не успела. Вся надежда на твои умственные способности. Поднапрягись.

- Чего зря напрягаться. Говорю ж, бред бредятинский. Шах какой-то с восемнадцатым сыном, алмазы-топазы, в какую-то стенку зарытые. Говорю же, бред!

***

Клятвенно пообещав Эльке вернуться попозже вечером и попариться по полной программе, я засобиралась.

- Пора восвояси. Каринэ убьет, если соли и чеснока не куплю.

- Обижаешь! - расплылся самой гордой из своих улыбок Ашот. - Полный засолочный комплект уже в машине. И соль не йодированная, чтобы соленья ваши не повзрывались. А то моя красавица в прошлом году сама на закупки выписалась и вместо нормальной соли набрала йодированной. То-то залп из всех орудий в кладовой случился. Прислуга три дня потом отмывала. Но эта хорошая соль. Идэальная! Маркосик тебя отвезет.

Видимо, Маркосик в этом доме был на все руки мастер

9 ЦЕНА КРОВИ

(ХРИСТОФОР ЛАЗАРЕВ. 1829 ГОД)

- Воля твоя, Ленушка, а я за Семушку замуж пойду!

- Воля твоя, Любушка, не пойдешь!

- Пойду! Пойду! Я в Семушку Абамелека влюблена.

- Маменька говорит, детям любить невозможно. Потому как малы еще. Семушку любить тебе никак нельзя.

- Отчего же?

- Оттого, что Семушка армянского рода, а они промеж собой обыкновенно женятся. Абамелеки с Лазаревыми, Лазаревы с Абамелеками. Маменька говорила, чтобы род сохранять, имения да и капиталы из семьи не выпускать и алмаз какой-то персидский диковинный на сторону не отдать. Хотя как можно из-за алмазов против любви идти? Как можно против любви, Люба? А, Люба?! Ах, полно! Пожалуйста, перестань. Да что же такого я сказала, что ты так плачешь! Ведь только маменькины слова повторила. Я не виновата, что в армянском роду так принято жениться и что наш род Татищевых не армянский! Ах, Любушка, ах, голубушка, сестренушка, перестань, пожалуйста. Хочешь, я тебе свою Беатрису отдам. Насовсем отдам. Только еще три денечка поиграю - и отдам.